Фарида Хасьянова. Линия жизни и секреты мастерства

29 сентября в рамках проекта «Художник за кулисами» прошла эксклюзивная экскурсия в мастерскую татарской художницы Фариды Хасьяновой. 

Фарида Хасьянова — народный художник Республики Татарстан и заслуженный деятель искусств Республики Татарстан. Работает во многих жанрах, но магистральным направление творчества стала для неё книжная графика. Она оформила более шестидесяти книг, многие из них созданы для детей, в том числе — по мотивам татарских сказок. 

В формате живого диалога со зрителями художница рассказала о семейных корнях, выборе и становлении в профессии и поделилась воспоминаниями о судьбоносных встречах. 

Детство и генетика

— Мой отец прошёл войну, и мы с братом — послевоенные дети. В семье никто нас не баловал. Бывало, приходишь домой со слезами на глазах, а тебе говорят: «Девочка должна быть красивой, с улыбкой на лице». 

Мы получили спартанское воспитание. Если мне что-то велели сделать, я должна была это выполнить «на пять с плюсом». Это качество очень помогло мне в жизни, особенно в книжной графике, где нельзя было подвести, ссылаясь на плохое настроение, отсутствие вдохновения или болезнь.

В детский сад я пошла в четыре с половиной года, не зная ни одного русского слова. Меня сажали за стол, и я рисовала, чтобы никому не мешать. Через полгода у меня уже состоялась большая «персональная выставка», и воспитатели сказали папе: «Надо обязательно заниматься этой девочкой». 

Отец сам мечтал стать художником, но в 17 лет ушёл на фронт, был тяжело ранен и долго восстанавливался. Вернувшись с войны, он не смог осуществить свою мечту из-за упущенного времени, и передал её нам, детям. Я стала рисовать, проявляя усердие, чтобы папа гордился мной. В татарской семье так принято: всё, что желают родители, девочка должна выполнить на отлично.

Думаю, что помимо воспитания, в профессии мне помогали и гены предков: дед по отцовской линии до революции был высококлассным портным, шил фраки. От него передались трудолюбие и скрупулёзность в работе с мелочами. В книжной графике часто приходилось работать очень детально — это сейчас можно выполнить работу на большом формате, а потом уменьшить изображение. Раньше было не так. Я всегда начинаю работать с маленьких набросков. Эскиз прорабатываю очень тщательно. Несмотря на то, что сначала работаю в чёрно-белом варианте, как правило, уже всё вижу в цвете. 

Первый учитель

— Моим первым учителем в Первой художественной школе был Константин Васильевич Ларин, выпускник Института имени Репина. Он лелеял меня, заботился и растил, как росточек, ежедневно следил за моей работой, рекомендовал литературу. В школе была великолепная библиотека, которой заведовала Софья Александровна — из старых дворянок. Она всегда говорила: «Константин Васильевич оставил новые книги». 

Когда я училась во втором классе художественной школы, в Казань приехал Херлуф Бидструп, известный датский художник-карикатурист. Его пустили в закрытый город, потому что он был коммунистом. Наша Первая школа находилась рядом с Обкомом партии, гостя привели и показали работы: «Выбирайте всё, что вам понравилось». Он выбрал пять работ. Из них три оказались мои. На следующий день прихожу в школу и не могу понять: меня встречают как знаменитость. В коридоре — стенгазета с моим портретом. И вот мне Константин Васильевич рассказывает: «Ты болела, а тут такое было! Приезжал известный художник, очень жаль, что он не смог с тобой познакомиться».

Я очень благодарна Константину Васильевичу — именно он сделал меня художником. Когда я пришла в училище, для меня не было ничего невозможного. Единственное, чего я не умела, — писать маслом. Но если владеешь акварелью и гуашью, масло освоить несложно. Акварель — самый сложный материал: одним мазком нужно добиться нужного результата, для этого рука должна быть послушной, а глаз — видеть.

Джинсы и вдохновение

— С шестнадцати лет, будучи второкурсницей, я начала работать в Татарском книжном издательстве. Дело было вот как: мне очень хотелось купить джинсы, но родители-заводчане не могли себе этого позволить. Вещь на «Сорочке» стоила 220 рублей. На работе у отца был коллега Идрис-абый Субаев. Его сын окончил художественное училище и работал в издательстве, создавая обложки и иллюстрации. Идрис-абый предложил: «У тебя дочка учится, её хвалят. Пусть придёт, посмотрим, как Ильяс работает». Мы с папой пришли и посмотрели. Я подумала: «Это я могу сделать легко». На следующий день пришла в издательство на Баумана. Мы с сокурсницей Риммой Зиннатовой поднялись на третий этаж к Байназару-абый Альменову. Тот спросил: «А работы вы принесли?» — «Принесли». Он посмотрел и сказал: «Ну, вроде что-то может получиться». Так мы начали работать со второго курса. В месяц я зарабатывала 240 рублей, плюс — стипендия. Так что джинсы я купила.

Столичные университеты

— После окончания училища мне предложили направление в Институт имени Репина, но родители не отпустили. Зато каждый месяц мы с подругами ездили в Москву на выставки в Манеже. Нам повезло застать золотую пору Союза художников — мы видели оригиналы работ Моисеенко, Гелия Коржева, Жилинского, Ткачёвых, Пластова. Их я считаю богами изобразительного искусства.

Художнику очень важно смотреть на шедевры, видеть мазки, чувствовать, с каким темпераментом и в каком состоянии их создавал мастер. Когда в СССР привозили «Джоконду» Леонардо да Винчи, нас бесплатно, без очереди пропускали по студенческим билетам художественного училища. Очередь была километровая. Помню ретроспективные выставки Ван Гога и всех ведущих художников. Но больше всех я любила работы Гелия Коржева — в каждом его мазке чувствовалась брутальность и мужская сила.

Классики и современники

— Новоиспечённую выпускницу училища, меня пригласили работать в Дом моделей. Первый заказ был — сделать фирменный знак и фирменную одежду для работников только что построенной гостиницы «Татарстан». 

Проработав год в Доме моделей, как-то раз я случайно оказалась в Худфонде — ждала подругу Наташу, секретаршу директора, чтобы сходить в кино. Вдруг выходит Харис Абдрахманович Якупов: «Ты что, на работу устраиваться пришла?» Я говорю: «Да нет, в кино собираемся». Тогда Харис Абдрахманович зашёл на минутку к директору и тут же вышел. Скоро тот вызывает: «Зайди-ка ко мне… Вот тебе бумага, авторучка, пиши заявление на вступление в Худфонд». 

Оказывается, Харис Абдрахманович зашёл и сказал: «Эту девчонку лови и не выпускай». 

Мне очень повезло, потому что довелось работать рядом с крупными мастерами. Это были великолепные художники: Виктор Иванович Куделькин, Сергей Осипович Лывин, Евгений Владимирович Зуев. По сути, все они были моими педагогами, а потом стали коллегами.

А в издательстве, где я работала студенткой, довелось стоять в очереди за гонораром с живыми классиками татарской литературы. Атилла Расих — он был настоящий денди с тросточкой, красавец; Нури Арсланов, Сибгат Хаким, Гумер Баширов, Рафаэль Мустафин, Туфан-абый Миннуллин, Ильдар Юзеев — когда я оглядываюсь в своё прошлое, думаю: «Боже мой, какие были люди…» Я не осмеливалась с ними заговорить, потому что так воспитана. Они сами интересовались — молодая девочка, татарочка, рисующая. Для них это было тогда непривычным, и они меня заметили в мои шестнадцать лет. Уже потом, когда в конце концов я стала главным художником Татарского книжного издательства, уже приходили ко мне в кабинет, интересовались, какого художника я назначу для оформления. Многие книги приходилось делать самой, и не только потому, что я этого хотела, а в том числе и «вдогонку», чтоб не подвести издательство. Если рукопись вовремя не издавалась, приходилось платить огромные штрафы полиграфкомбинату.

Три кита искусства

— Гениальное произведение — это три кита: ремесло, интеллект и обязательно — фантазия. Если у человека нет интеллекта — недостаточно научить его рисовать, это будет фотография. Если у него нет фантазии, которая будоражит, то у произведения не будет души.

Кроме того, любое произведение искусства — документ той эпохи, в которой жил художник. Он отображает её мечты и ценности. Мы изучаем прошлое по тому, что сделано руками художника. Поэтому, когда работаешь над книгой, очень важно понимать, какую несёшь ответственность.

Как я работаю с татарскими сказками? Содержание всех сказок — немецких, французских, русских и других — всегда об одном: о борьбе добра со злом. Но чтобы сделать сказку именно татарской, я должна хорошо знать, где татары живут, знать культуру этой нации, её архитектуру, предметы быта, костюм — обязательно. Я должна понимать, о каком времени идёт речь. 

На художнике книги лежит большая ответственность за то, что он делает. Это всегда было моим кредо.